Бернвиль, 1 марта 1959 г.
Моя маленькая Кэт!
Несказанно рада, что у вас с Джоном дело налаживается. Ты только не позволяй ему ничего лишнего до свадьбы, а то эти мальчишки такие нахалы, что всегда что-нибудь, да выпросят!
Исполняю твою просьбу подробно описать все, что было.
К полному моему изумлению, Элли обняла меня за плечи посадила на диван и принялась сервировать стол. Мне было очень неудобно и стыдно, и я сидела, опустив глаза и тупо смотрела на тарелку, стоявшую передо мной на столе. Вдруг взор на краю тарелки приковал мое внимание. Он был нанесен бледно розовой краской по синему полю. Приглядевшись внимательно, я сразу поняла, что это такое. С большим мастерством на тарелке были нарисованы мужские половые органы, толстые и тонкие, напряженные и спокойные, переплетающиеся друг с другом в самых причудливых комбинациях! Меня даже в жар бросило, и я не знала, куда девать свое лицо. И вдруг я услышала тихий смех Элли и поймала ее насмешливый и лукавый взгляд.
- В твоих журналах интересней. Но мы еще посмотрим! А сейчас давай выпьем глинтвейн. За хорошее знакомство!
Понемногу мы разговорились, выпили, закусили апельсинами. Выпели на брудершафт. Потом она меня поцеловала.
Она была такая хорошенькая и я с восторгом обняла ее за шею и наши губы слились в сладком поцелуе. Но каком поцелуе! Таких поцелуев я еще не испытывала! А Боб ведь тоже умел целоваться. Но не так, когда губы Элли прижались к моим, а ее язык встретился с моим и начал двигаться у меня во рту, у меня помутилось в голове, и остановилось дыхание. Это было потрясающе!
Когда Элли со стоном оторвалась от моих губ, она тихо опустилась на ковер и положила голову мне на колени. Мы обе тяжело дышали и не могли вымолвить ни слова. Так мы и сидели.
Наконец Элли медленно подняла голову и тихо, каким-то глухим голосом сказала:
- Как ты думаешь, Мэг, что если я сниму платье? Не возражаешь?
- Делай, что хочешь, – пролепетала я.
Элли поднялась, подошла к зеркалу, и глядя на свое отражение, расстегнула «молнию» и медленно начала раздеваться. Я уже совершенно пришла в себя и с любопытством следила за ней. Элли осталась в одних нейлоновых трусиках и лифчике. Как она была хороша в своей девственной красоте!
«Неужели ни один мужчина не трогал ее?» – думала я.
- А почему ты не раздеваешься? Ведь жарко! Помочь тебе?
И не ожидая моего ответа, Элли ловко расстегнула своими маленькими пальчиками все пуговицы и крючки у меня на блузке и юбке. Я оказалась в нижнем белье.
- Ляг на диван и будем смотреть твои журналы, – сказала Элли.
Она сбросила с себя лифчик и трусики и легла на диван совершенно голая. Закинув руки за голову, она смотрела на меня каким-то затуманенным взглядом. Ее полные грудки с розовыми сосочками торчали в разные стороны. Мне сразу захотелось дотронуться до них. Одну ногу Элли опустила на ковер, а другую согнула в коленке и сладко потянулась. И прямо перед моими глазами обнажились ее пухленькие, большие срамные губы, покрытые шелковистым темным пушком.
Не смотря на стыд, я не могла отвести мои, ставшими жадными, глаза, от ее таинственной, влажной письки.
- Мэг, я жду! – и Элли подвинулась, освободив мне место.
Я нерешительно подошла к дивану и она, обхватив рукой мою талию, ласково притянула меня к себе.
- Ложись! – шепнула она, и я послушно вытянулась рядом с ней.
- Кто тебе прислал эти журналы?
- Подружка.
- А где она их взяла?
- Ей достал один парень. Наш хороший знакомый.
- А она с ним живет?
- Нет! – вырвалось у меня.
- Он и твой друг?
Я утвердительно кивнула головой.
- И ты с ним… У вас что-нибудь было?
Я взглянула на нее не понимающе.
- Ну, ты с ним была как с мужчиной?
Я почувствовала, что краснею.
- Нет… – тихо прошептала я. – Мы только танцевали рок-н-ролл раздетыми, и он меня трогал за грудь.
- Ну… А, за письку он тебя трогал? Вот здесь…
Отодвинув свою ногу, Элли положила руку на свой таинственный треугольник. Мне было стыдно на нее смотреть, и я закрыла глаза. Элли тихо засмеялась.
- Глупенькая, ты ведь еще ничего не знаешь. Зачем тебе журналы? И что ты в них понимаешь?
Меня так задели эти насмешливые вопросы, что, в конце концов, краснея от стыда и, отведя глаза в сторону, я рассказала ей кое-что о себе. Что? Ну то, что я знаю многое, и то, что я слышала и что я сама уже сильно возбуждаюсь, и то, что бывает между мужчиной и женщиной. Но, не смотря на все ее вопросы, я не могла сказать ей, что я сама удовлетворяюсь.
Элли прерывала мой рассказ, то стыдными вопросами, то жаркими поцелуями, впиваясь своими губами в мои губы. Потом она расстегнула мой лифчик, и я внезапно увидела свои грудки совсем обнаженными.
- Какие у тебя красивые, маленькие шарики! А какие твердые! И сосочки торчат.
Элли гладила, слегка мяла их и вдруг, быстро наклонилась, взяла одну грудь в рот и как-то странно ее пососала. Сама того не ожидая я подалась ей навстречу. Элли застонала и еще сильней втянула в рот мою грудь, лаская языком сосок.
У меня кружилась голова и я чувствовала, что еще немного и со мной случится тоже, что в кустах, когда я рассматривала журналы. Мне стало стыдно и я оттолкнула голову Элли.
- Не надо, потом… – простонала я, и с трудом приподнявшись, села на диван.
- Ты лучше покажи то, что обещала, – напомнила я ей. Во время недавней беседы Элли посулила мне кое-что показать.
- Ох, какая ты приятная! – простонала Элли и обхватив меня руками, крепко прижала к себе.
Я почувствовала своими твердыми сосками ее горячую грудь и… Ах! Все эти непонятные ощущения сводят меня с ума!
Потом Элли достала из шкафа толстую книгу «Исследование половой жизни, советы, указания». В книге была масса иллюстраций, было много фотографий мужских членов почти всех наций. Самые большие оказались все-таки у негров. Как жаль! Затем описывались способы половых сношений и онанизма. В одной главе описывался способ совокупления в рот: «неприятных ощущений при слишком далеко введенном в рот члене можно избежать, если женщина будет ограничивать рукой длину той части члена, которая находится во рту. Постепенно освобождая эту часть и пропуская член все глубже, путем частых повторений можно добиться того, что спазмы гортани прекратятся и мужчина сможет, при достаточной длине члена, доставать головкой члена отверстия горла женщины без неприятных последствий для последней… Женщина, обладающая повышенной половой эмоцией, ощущает при этом способе острое наслаждение, быстро входит в экстаз и не ощущает ни каких неприятных …
последствий. Такие женщины в порыве страсти стараются сами как можно глубже вобрать себе в рот мужской член, не зависимо от его размеров… Мужчина не должен терять контроль над собой, т.к. при большой величине члена и при интенсивном его движении взад и вперед, особенно в кульминационный момент извержения семени можно причинить женщине некоторую боль… Если мужчина не обладает достаточной силой воли и имеет очень большой член, то рекомендуется одевать на напряженный член ограничительные кольца. При таком способе повышается половая активность, стимулирующая похоть и акт, сопровождаемый неистовым сладострастием, заканчивается обоюдным оргазмом.»
- Пожалуй, хватит на сегодня, – сказала Элли, когда мы закончили главу «Техника онанизма».
Захлопнув книгу, Элли повернулась ко мне и слегка сжала мою руку. Мне уже давно хотелось в туалет.
- Элли, где у вас уборная? – не сдержалась я и покраснела.
- Захотелось писять? Правда?
Элли вскочила с дивана и из-под умывальника вытащила ночной горшок.
- Садись скорей!
Мне было очень стыдно, но я не могла больше терпеть, и, опустив трусики, села. Элли не отрываясь смотрела на меня. Потом она подошла ко мне и положила руку мне на плечо. Прямо перед моими глазами чернели кудрявые волосики у нее на лобке, а ниже я увидела ее сильно набухшие губки, они сильно разошлись в стороны и были очень влажными.
Писять я уже кончила, но мне не хотелось вставать с горшка. «А что если пальчик туда…» – мелькнуло у меня шаловливая мысль, и я улыбнулась, представив себе, что сказала бы Элли.
Но вдруг она сама взяла мою голову руками и, выгнув вперед свой живот, прижала мое тело к своим половым органам. я почувствовала прикосновение шелковистых волосиков и сильно раздражающий запах.
- Пойдем, моя маленькая! – Элли подняла меня с горшка, положила на диван, и принялась страстно целовать мою шею, грудь, живот.
Ах, Кэт, не могу писать, дрожат руки и я сама перестаю разбирать свой почерк, лицо горит и… Ох, милая Кэт, я начинаю ерзать на стуле… как вспомню, что мы делали с Элли потом… В следующем письме напишу. Вот бы эту книгу почитать с Бобом! Воображаю, как бы у него стоял!… А пока что прости меня, очень напряженный клитор… и я тороплюсь отослать это письмо, т.к. сейчас за письмом зайдет Дик. Я ему передам это письмо, а у него даже мысли не будет, что у меня там все напряжено и так мокро… А мне хотелось, чтобы Дик потрогал меня рукой… А, как у вас с Джонном? Ты с ним уже?… Или еще нет?… И напиши, как он тебя трогает… Понимаешь?
Твоя Мэг.